Гранитную плаху весом в несколько тонн мастера из посёлка Тундуш превратили в поклонный крест, который в конце июня установили на въезде в Сатку. Сделали его на предприятии «Злат-Гранит», где из каменных глыб получаются вазы, барельефы, памятники и фонтаны. Подробнее о том, как устроена эта работа изнутри, рассказал камнерез Андрей Владимирович Ёркин.
Когда камень узнаёшь руками
Крест — два с половиной метра в длину, метр тридцать пять в ширину, около двухсот миллиметров в толщину — вырезали из цельной гранитной плахи, которая весила около пяти тонн. Отдельно, из карельского камня, вырезали фигурную табличку с текстом, похожую на каменный свиток: на неё одну ушла неделя работы. Финальную ручную доводку всей работы взял на себя Андрей Ёркин. В «Злат-Граните» он пять лет, а до этого всю жизнь проработал на железной дороге и с камнем дела не имел. Его официальная должность звучит как оператор станков с числовым программным управлением, но по факту он мастер на все руки: чинит электрику, разгружает блоки автокраном — в этом помогает опыт работы крановщиком в молодости. В цех его позвал друг Александр Акашин, который организовал мастерскую около восемнадцати лет назад. В цехе они работают всего лишь втроём, поэтому директор в стороне не отсиживается: камень знает не хуже своих мастеров, и сам нередко встаёт к станку, а со сложными заказами разбираются вместе.
Учиться будущему камнерезу пришлось не по книгам, а руками. Сначала болгаркой, постепенно нащупывая разницу между сортами камня: какой мягче, какой твёрже, какой ломкий. Позже в цехе появился фрезерный станок с трёхмерной резкой, и приезжий специалист за пару дней показал, как на нём работать. Но к тому времени Ёркин уже хорошо знал камень.
Сегодня Андрей Владимирович управляет автоматическими станками с числовым программным управлением (ЧПУ) — фрезерными и гравировальными. Компьютерные модели и размеры выставляются по программам, но автоматика — это лишь первый этап. О собственной требовательности к работе мастер говорит с усмешкой.
— Из-под станка деталь идеальной не выходит — всё равно где-то надо руками подправить. Стараюсь по максимуму, но самому себе никогда не угодишь: начинаю доводить деталь, что-то не нравится, кручусь вокруг неё, разглядываю.
Работают в мастерской в основном с гранитом — уральскими сортами вроде слоистого и коричневого из Романовского месторождения, самыми ходовыми Мансуровским и Султаевским, также чёрным карельским и материалом из Долгодеревенского карьера. Изредка берут магнезит — камень дорогой и капризный, зато красивый, с серо-белыми прожилками, похожими на рисунок: из него делают портреты и небольшие изделия. По сорту камня мастера заранее понимают, насколько он склонен к трещинам. Одни жилы можно «вылечить» специальным составом, другие годятся только на брусчатку, а полосатую структуру некоторых камней, наоборот, ценят: по ней видно, что это настоящий гранит, а не имитация.
Пока руки работают и ноги ходят
Особого настроя и пиетета при работе над крестами и другими религиозными заказами мастер не чувствует — говорит, что это уже привычка. А вот к материалу отношение личное.
— Я перенёс три инфаркта, и сердце у меня кровь только наполовину качает. Но дома сидеть я не могу, никак. Пока ноги ходят и руки работают, буду трудиться в цеху. Мне нравится именно гранит, к другому камню душа не лежит. Возьмёшь булыжник, приложишь руки — и выходит вещь. Вот за этим ощущением и тянет обратно, — рассказывает Андрей Владимирович.
Самая интересная работа, по словам камнереза, не поток заказов на плитку и брусчатку, а штучные вещи: вазы, капители и барельефы. Сразу несколько подобных проектов было выполнено для саткинского предпринимателя и мецената Юрия Китова, создателя «Сонькиной лагуны». Один такой барельеф — например, сцена с Ермаком на коне или корабль — вырезается из цельного булыжника около десяти дней. Сейчас в мастерской готовят для Китова двусторонний памятный камень: с одной стороны пиратский череп и морские мотивы, с другой — руки, поднимающие корабль из воды. Его закуют в кованое железо и подвесят на цепях у маяка в парковом комплексе. Заказы приходят и из других городов: Набережных Челнов, Волгограда, Челябинска, Новосибирска.
Масштаб заказов бывает разным. Для Китова цех делает фонтанный комплекс — стелу, капитель, чашу с шаром наверху, статую (всё с подсветкой), — и Ёркин называет это скромно «небольшим проектом». В планах был крест для Москвы высотой семь с половиной метров. Его пришлось бы делать из трёх частей: станок не берёт заготовку длиннее двух с половиной метров, а кубометр гранита весит от двух с половиной до трёх тонн, и цельный семиметровый блок машине было бы не осилить.
Распиловкой и полировкой плит занимается коллега Ёркина Дмитрий. Обработке камня он посвятил уже двадцать лет, досконально изучил этот материал и стал настоящим профессионалом, готовым справиться с любой задачей. Раньше мастерская была в основном заточена под стройку: резали брусчатку и облицовочную плитку, нанимали сезонных рабочих. Сейчас строительных заказов стало меньше, и цех сместился в сторону художественных вещей.
Молодёжь в цехе почти не задерживается. По наблюдениям мастера, новичкам хочется всего и сразу, а вникать в сам процесс их не тянет:
— Пока над душой стоишь и подсказываешь, работа получается более-менее аккуратной, но стоит перестать следить — и человек быстро начинает делать спустя рукава.
Сидеть дома Андрей Владимирович не умеет, да и не хочет, — говорит, что тогда просто высохнет. Так что, пока ноги ходят и руки работают, он возвращается в цех. Тем более что вышедшая из-под станка деталь идеальной не бывает, а значит, всегда найдётся, что доводить руками, — и без него это никто не сделает.
Фото автора
